Руководитель музея Лариса Китикова. Консультант Игорь Китиков.

  Полезные ссылки:

  Карта топонимов Беларуси

Три мемориальные доски в честь людей, оставивших в истории Вилейщины яркий след, появились в городе

Герои Вилейщины

Материалы по истории и географии Дисненского и Вилейского уездов Виленской губернии

Вилейка (материал из Википедии)

Карты боевых действий и планы местности из документов по истории возникновения, организации, боевой и диверсионной деятельности партизанской бригады имени Л.М. Доватора Вилейской области (1944г.)

Загадка одной из фотографий Берки Бермана

От Сухарево до Уручья. Вилейское водохранилище сравнили с площадью Минска

 

 

После моих публикаций по поводу топонимических исследований о происхождении названий озера Ула, деревень, Малмыги (затоплена) и Малюны (официально Ставки). Ко мне обратилось несколько десятков читателей, одни благодарили, вторые высказывали свои теории, иногда научно аргументированные, иногда опираясь на народное творчество (одна бабка сказала), третьи просто критиковали. Кстати, некоторые мои исследования критиковал, и уважаемый мною Анатолий Рогач, которого я знаю с раннего детства (родители дружили семьями). Тем не менее, я считаю, что докопаться до истины даже обладая документами, практически не возможно, ведь их могли сфальсифицировать в каких то нам неизвестных целях, возьмите войну в Ливии, где каждая сторона выдавала желаемое за действительное. Моя задача, тренируя мозги, сохранить тот золотой песок, истории Вилейщины, который еще не утек сквозь пальцы времени, и привлечь к этому внимание других. Ведь история, нашего края, который позиционируется, как туристический, это наши будущие дивиденды.

Сегодня речь пойдет о деревне Ярмоличи. Сначала кажется все просто. Ярмоличи от фамилии Ярмолич, основой которой в свою очередь послужило церковное имя Ермолай. Фамилия Ярмолич образована от краткой формы крестильного имени Ермолай — Ермола, которое в переводе с греческого означает «вестник народа». Но если Ярмоличи, разбить на две части ЯР и МОЛ. Становится очень интересно. Например: Красноярск − город, краевой центр, основанный в 1628 году, как военная крепость – острог, расположенная у обрыва из красного песчаника, за что и получила название − Красный Яр. В настоящее время существует и другая гипотеза имени города. Н. А. Никонов пишет: «Русское яр (заимствование из тюркского) – «крутой, обрывистый берег», красный (в значении − красивый, видный). Присмотревший для этой крепости место енисейский воевода Хрипунов писал в своем доносе: «На реке Енисее на яру (на обрыве) место угоже, высоко и красно… и острог на том месте поставить можно». Другой вариант. ЯР в русской топонимике это богатство земли в связи с обилием солнечного света ну или светового года. Ярило (рус.), Ярыло (белорус.), Jрило (серб.-хорв.) у славян божество весеннего плодородия. Отсюда яровой хлеб, бычок-яровик, ярый в значении -сердитый, горячий, огненный, боярин-бой воитель, доярка-до солнца.

Теперь займемся корнем Мол. Послушаем предпринимателя из Молодечно Николая Томашевского, который предложил новую версию происхождения названия Молодечно. На правом песчаном берегу тихой и полноводной реки Уша, вверх по течению, была дубовая роща, которая разместилась там, где река делала резкий изгиб, образуя выступ или мыс, если оперировать географическими терминами. Левый берег реки Уши был низким и заболоченным. Через рощу протекала небольшая речушка-приток. Именно здесь в середине I тысячелетия до н.э. существовало городище - укрепленное поселение. Имеется достаточно сведений о находках на этой территории каменных топоров, глиняной посуды и других предметов обихода того времени. Поселенцы, облюбовавшие это место, очевидно, прибыли водным путем, а значит, владели морскими терминами. Как на старославянском языке, так и в современном русском слово «мол» означает: «насыпь из песка и камня в море или на водной глади». Вывод: Молодечно («мол» и «дечно») означает «место, расположенное на моле». О чем то, похожем я писал в статье Малмыги. Таким образом, выходит Ярмоличи это солнечное место на берегу реки, или же место Ярилы. А может быть, это было капище, где поклонялись Яриле.

Теперь уже никто не узнает, как получила название деревня, но согласитесь, я подкинул, вам интересную пищу для размышлений. Пишите, звоните, будем спорить, и размышлять вместе. Как сказал Сальвадор Дали: «Какую бы чушь ты не нес, в ней всегда есть крупица правды».

Игорь Китиков

 

КОМАРОВО кафе Витраж...

 

Язык-это брод через реку времени,

Он ведет нас к жилищу ушедших;

Но туда не сможет прийти тот,

Кто боится глубокой воды.

 

Это стихотворение написал гениальный российский языковед Владислав Иллич-Свитыч, реконструировавший праязык, на котором общались все жители Евразии 11 тысяч лет назад - до того, как он распался на индоевропейскую, уральскую, алтайскую, афразийскую и картвельскую семьи языков. Примерно 11 тысяч лет назад (в самом конце палеолита) на Вилейщину пришли охотники на северных оленей, вооруженных луками. Именно они разговаривали на праязыке и не только разговаривали, но и давали названия географическим объектам. Одно из них сохранилось до нашего время – это деревня Малмыги, которая исчезла в ходе строительства Вилейского водохранилища.

Касуцкие Малмыги

Корень Мал сам по себе весьма интересен, судите сами. МАЛ берег (молдавский), на румынском mal – «берег», «обрыв», на  албанском mal – «гора», по литовски  и латышски mala – «земля», «край», «берег», «побережье». Базис mala – высота, гора наиболее распространен среди названий  доиндоевропейских мест, в Альпах и Карпатах, у древних народов восточного Средиземноморья, Малой Азии и более отдаленных стран.

Часто корень Мал встречается и в России. МАЛМЫЖ – город в Кировскоя области. Малка — река в России, на Северном Кавказе, левый приток Терека. В Тверской области река Малогу в в бассейне которой расположено озеро Маги. Мыги - река на острове Сахалин.

Горы Малхой и Малседа; река Малъяха, озеро Малто в Ямало-Ненецком АО. Сюда же название большого западносибирского п-ова Ямал – «конец земли».

Ладно скажет скептик если со значением мал-вода можно согласится поскольку Малмыги стояли на берегу Вилии, то причем тут горы?  А вот что находим у Киркора к юго-западу от села, близ деревни Малмыги, на правом, песчаном берегу Вилии, Киркор наблюдал множество курганов, на половину развеянных ветром и переполненных человеческими костями. Один из этих курганов, - теперь на половину разрушившийся, но прежде выдававшийся среди других своими значительными размерами, - называется «Бружделева гора». На поверхности ее Киркор нашел 10 плоских, обтесанных, значительной величины камней, с непонятными на некоторых из них надписями. Другой большой курган этой группы известен под именем «Чертовой горы». Происхождение последнего кургана народная легенда объясняет следующим образом: черт, рассердившись за что-то на реку Вилию, хотел ее засыпать; с этой целью он принес полный мешок земли; но в то время, когда он приблизился к реке, пропел петух, черт перепугался и просыпал землю, из которой и образовался называемый теперь «Чертовою горою» курган. На остальные курганы народ смотрит как на могилы шведов, которые за истязание беззащитных людей и за поругание святыни были поражены слепотою и в ослеплении перебили друг  друга, принимая своих одноплеменников за неприятелей. Шведам же приписывает народная легенда и происхождение каменной гряды, идущей поперек Вилии, недалеко от указанных курганов: гряда эта, по объяснению легенды, остатки моста, построенного шведами для перехода реки Вилии, причем каждый солдат, добавляет легенда, бросал в реку только по одному камню. Вот вам и горы

На берегу водохранилища есть знак Малмыги есть он и на Мемориале исчезнувших деревень, данное исследование вместе с легендой могло бы стать интересной приманкой для туристов под брендом самый старый населенный пункт Беларуси. А камни обнаруженные Киркором подводным Стоунхеджем привлекательным для дайверов.

Игорь Китиков

 

 

Около тысячи лет назад в Восточной Европе (на Руси, в Польше и в Литве) сложился организованный промысел бобров. Люди, занятые этим делом (бобровники), имели исключительное право на охоту (бобровые гоны) в княжеских (позднее — и иных) владениях. По сути, эти животные находились на положении полудомашних, иногда устраивались целые бобровые хозяйства. Браконьерство строго наказывалось. В «Пространной Русской правде» сказано: «Аже оукрадеть кто бобръ, то [заплатит] 12 гривенъ».

Города

13 городов («Бобр»)

Реки

река Бобр в Белоруссии,

замок Бивер-Касл (произносится как «beaver» — «бобр») в графстве Лестершир в Великобритании,

неофициальное название штата Орегон — Beaver State («Штат бобров»),

пограничный переход Бобровники на белорусско-польской границе.

В городе Бобруйске в 2006-м году была открыта скульптура бобра. Чуть позже — еще одна.

Скульптура бобрам также открыта в Альпийском зоопарке AlpenZoo в городе Инсбрук в Австрии.

1 июля 2008 года Банк России, в серии «Сохраним наш мир», выпустил золотые и серебряные памятные монеты «Речной бобр».

С 1937 года бобр изображается на пятицентовых канадских монетах регулярных выпусков.

 

Изображение бобра можно встретить на гербах многих муниципалитетов (общин и городов) Европы.

Герб Омли, Норвегия

Герб Беверна, Германия

Герб Биберштайна, Германия

Герб Ломжи, Польша

Герб Тюмени, Россия

Герб Веброна, Франция

 

Банк России 1 июля 2008 года в рамках серии монет «Сохраним наш мир» выпустил 8 памятных монет из драгоценных металлов, посвященных бобру (приведены только реверсы):

Зайчики бобрики

Бобры издавна добываются ради своего красивого и прочного меха. Помимо ценной пушнины, они дают бобровую струю, используемую в парфюмерии и медицине. Мясо бобров съедобно; однако они являются природными носителями возбудителей сальмонеллёза. (Любопытно, что в католической традиции мясо бобра считается постным, поскольку бобр, согласно церковным канонам, из-за своего чешуйчатого хвоста считался рыбой.)

Суп из бобровых хвостов

Возьмите два больших бобровых хвоста, или три-четыре маленьких. Снимите кожу и порежьте их на маленькие квадратные (примерно 2,5х2,5 см) кусочки. Поместите их в эмалированную или глиняную посуду. Залейте сверху чашкой уксуса и добавьте необходимое количество воды, чтобы все кусочки оказались покрыты жидкостью. Оставьте замачивать на ночь (или примерно на 8 часов). Слейте жидкость, и добавьте один галлон (3,79 л) или необходимое количество холодной воды, чайную ложку перца, две чайных ложки соли, большую мелко нарезанную луковицу, чашку риса, и поставьте на огонь. После закипания варите в течение примерно 20 минут. Перед подачей к столу добавьте томатного соуса по вкусу и по чайной ложке сельдерея, соли и сушеной петрушки.

 

Особо охраняемые

Памятники природы являются особо охраняемой природной территорией. В вилейских лесах их немало. Гидрологические – это родники «Стреж» в Нарочанском и «Святая вода» в Куренецком лесничествах, а геологические – Кавеневская котловина в Костеневичском лесничестве, валуны «Каменные волы стеберякские» в Любанском лесничестве, обнажение «Поповцы» в Нарочанском лесничестве, обнажение «Винцентово» в Ильянском лесничестве, валуны «Холмы речкинские» в Костеневичском лесничестве. Пометку «особо охраняемые» имеют также водно-болотные заказники «Колодки» (Нарочанское лесничество), «Гостилово» (Вилейское лесничество), «Борки» и «Бонда» (Ижское лесничество). Их общая площадь – 3965,1 гектара.

 

Здесь действуют ограничения, связанные с проведением рубок главного и промежуточного пользования, а также размещением и установкой различных объектов и другое.

 

Памятник экипажу Н.Ф. Гастелло установлен в 1964 году, в 1975 году заменен на новый. Занесен в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь.

 

Успаміны, светлай памяці Анатоля Капцюга.

 Кажа Анатолій Іванавіч Капцюг,1952 г. н., жыхар Вілейкі.

…Самая смачная рыба з Вяллі — гэта вусач і мянтуз. Вусачоў мая мама гатавала добра. У прынцыпе, з любой рыбы можна стварыць выдатную страву. Вусачоў я лавіў пісталетам. У межах Вілейкі іх ўжо ў 60-я выбілі, хадзілі вышэй, у раён Малмыгаў, Касуты. Там, дзе былі водмелі, і цячэнне вымывала каменне. І вось яны ямкі выбіралі такія.

Вусачы — яны такія, што стаялі там, па некалькі штук, такія па паўкілаграма нават. Можа, яны і большыя былі, але ж я ў першы раз, яшчэ не разбіраўся. Стаяць яны ў яме за каменем, такія прыгожыя. Мы ж хадзілі на іх не на рыбалку, а на паляванне, толькі не са стрэльбамі, а з пісталетамі. Са стрэльбай развярнуцца няма дзе, мы рабілі пісталеты, кароткія такія. Набывалі эспандэры — гэта быў самы дэфіцытны тавар. Колькі б іх у Вілейку не завезлі, хоць поўны грузавік, за дзень ўсё раскуплялі. Там, у эспандэры, былі чатыры гумкі. І гумкі — з пятлёй. Карацей, амаль нічога рабіць не трэба, толькі знайсці латунную трубку, фанеру для ручкі. Трубку прапільвалі.

Канструкцыя спускавога механізма была вывучаная і вядомая кожнаму вілейскаму хлопцу. Хто быў таленавіты і кемлівы ў слясарнай справе, той рабіў капітальный пісталет, а хто рабіў і прасцей. Прычым усе рабілі свае пісталеты на ўроках працы ў школе, між іншым. Дома не ва ўсіх былі варштаты, ціскі, інструмент. А тут было ўсё: напільнікі добрыя, шмат металу, нажоўкі. Крышкоўскі Багуслаў Станіслававіч, настаўнік працы, быў геніяльным педагогам: не забараняў і не перашкаджаў рабіць пісталеты. Але за ўсім гэтым працэсам сачыў, пры гэтым паказваў на праграмным металічным шуфліку для смецця, як правільна трымаць напільнік, як мацаваць палатно нажоўкі па метале, як зняць фаску і завусеніцы, як надзейна замацаваць у цісках без дэфармацыі трубу, як ставіць заклёпку. З яго ўрокаў «на вагары» ніколі не сыходзілі самыя зацятыя і адпетыя педсаветамі школьныя хуліганы. Тут сапраўды атрымлівалі веды, з дапамогай якіх можна зрабіць усё: і шуфлік, і нават пісталет. Гарпуны былі не ў пашане, усе мы, як тыя бандэраўцы, рабілі на наканечніку трызубец. І вось першы раз пайшлі з Колем Квятовічам каля 1965 года на вусача. Вусача ў межах города ўжо не было — трэба было ісці або вышэй па рацэ, або ніжэй. Мы пайшлі вышэй, да Малмыгаў, Касуты, бо ніжэй быў не наш раён. Ты ж, вілейскі, ведаеш: у чужы раён нос не сунь. Ну, стаяць два, прыгожыя такія. Я нырнуў, у аднаго прыцэліўся, стрэльнуў. Ну, думаю, усё, другі, як звычайная рыба, збяжыць. Здымаю, хаваю там у нейкую сетку на поясе. Адварочваюся і бачу: другі толькі ледзь адышоў на метр і стаіць тут жа. Я — і другога сюды.

У ваду падалі вялізныя сосны і дубы. З таго боку, дзе Пахомава, Рыбчына, быў лес. Карнявая сістэма аднаго дрэва-вывыратня была памерам з пакой. І вось у гэтых каранях, пакуль размые грунт (відаць, у грунце было харчаванне), збіралася рыба. Хадзіла плотка касякамі, і акунь, а недзе шчупак і язь. Не я, а Коля Квятовіч тады ў каранях забіў шчупака, кілаграмы на два-тры, напэўна. А мы ж як ідзём — месцы ведаем, ныраем па чарзе, хвілін па дваццаць. На падводнае паляванне паасобку не ходзяць, хтосьці павінен страхаваць: пераахаладжэнне, лабірынты пад дубамі і каранямі і іншае. Смешна сказаць, мы, хлапчукі, бралі з сабой бутэльку гарэлкі для сугрэву. Гідракасцюмаў тады не было. Той, хто адседзеў у вадзе, вылязаў і рабіў глыток дзесьці на грамаў трыццаць. Што цікава, пакуль мы ідзём, адзін — у вадзе, а другі — па беразе, а з вады вылязаць не хочацца, па 20 хвілін можна было па няпісаным рэгламенце сядзець у вадзе, інакш — пераахаладжэнне арганізма, можна прастыць і захварэць, дык вось, вылезеш, вып’еш гарэлачкі — толькі сагрэеш страўнік і ні ў адным воку. Хіба што, троху яна дапамагала з гэтага холаду.

І мы так даходзілі да вусця Арпянкі, да Рабуні. Потым — на спадарожную машыну. У нас Колін шчупак не ўлез у пляцак, тырчыць вось такі хвост. Мужыкі адразу грошы прапаноўваюць, купіць. А яшчэ ж там у нас таксама буйная рыба: вусачы, акуні. Ну, дзе ж ты прадаш такую прыгожую рыбу, калі толькі ўехалі ў горад з такімі хвастамі! Якія тут могуць быць грошы? Яшчэ наперадзе, па дарозе дадому, амаль уся Вілейка, трэба ж засвяціцца, каб потым можна было як бы неўзначай і пахваліцца!

Успаміны. Светлай памяці Анатоля Капцюга.  Апвядае Анатоль Капцюг.

Потым яшчэ прынята было ў нашых пацаноў з Дзяржынскага хадзіць кампаніяй на сур’ёзную рыбалку, на два дні. Бралі не толькі пісталеты, але і вуды. На такой рыбалцы гатавалі самую смачную ежу з рыбы, якую я калі-небудзь спрабаваў. Страва гэта была юшка. Але не такая, як цяпер робяць. Бралі з сабой вядро, набівалі яго поўнасцю ўсякай дробнай рыбай: плоткай, акунём, сяляўкай, яльчыкам і нават шчупаком, рабілі навар, працэжвалі, рыбу выдалялі. І на адвары рабілі юшку спецыяльна толькі з тлустай келбы, з адных адборных печкуроў. Такі вось рэцэпт быў вілейскай юшкі. І поліўка, і рыба былі проста аб’ядзенне, магчыма, яшчэ таму, што самі гатавалі.

Калі хадзілі на рыбалку з начоўкай, заўсёды ладзілі спаборніцтвы: хто адным стрэлам больш плоткі здабудзе. Так, ракорд на трайнік-трызубец быў чатыры штукі. Плотка стаіць шчыльна так, дзесьці забіваецца пад дуб — даш нырца і бачыш раптам пад пэўным вуглом суцэльны срэбны бляск, можна нават не цэліць у асобную рыбу, а біць адрау, як вестарнаўскі каўбой Ліманадны Джо, ад бядра. І вось мы набівалі плотку, потым хтосьці шукаў цыбулю, каб юшку варыць, хтосьці лавіў келбу і іншую драбязу вудай. Тады начавалі без палатак, проста на зямлі, без тэрмаізалючыхдыванкоў; спосаб гэты перадаваўся хлапчукам з пакалення ў пакаленне, пакуль палаткі не сталі даступныя. Распальвалі вогнішча, надзіралі моху, зялёнага, пышнага, раскладвалі вакол вогнішча. Яно гарэла, мы на ім гатавалі ежу, мох награваўся, аж пар ад яго ішоў. Потым — касцёр далоў, і наверх насцілалі гэты цёплы, аж гарачы мох. І клаліся. Ну, колькі там спалі, больш сядзелі гадзін да дванаццаці, а ў чатыры ўжо віднела , станавілася халаднавата, ужо ўставалі, разміналіся: школьнікі, што там, пабегаем, паскачам — і сагрэліся. Пасядзім яшчэ раз, абгаворым і выберам рыбныя месцы, пакуль сонца ўстане нармальна.

Ну, а так, калі дзяліліся ўражаннямі, даведваліся, што самыя ўловістыя для пісталета месцы былі ніжэй Вілейкі, дзе ўпадае Нарачанка. Там былі шыкоўныя ямы, да чатырох-пяці метраў. Туды пісталета было мала, патрэбныя былі стрэльбы — на вельмі буйную рыбу. Але гэта было ў сярэдзіне — канцы 60-х гадоў, калі ў Вілейцы ўсе пагалоўна закінулі вуды, ну, акрамя старых і малых да 12 гадоў, і перайшлі на падводнае паляванне. А яшчэ раней у межах Вілейкі рыбы было, і ўсім хапала. Толькі на ўчастку ад спуску па вул. Дзяржынскага да парка (вул. Першамайская) лавілі што дзень не менш дзясятка-двух шчупакоў. Выцягнуць, а яны на наступны дзень прыходзяць зноў, яны ж недзе жылі.

Былі ў нашым раёне Вілейцы два пастаянныя дарослыя рыбакі. Аднаго звалі Чалей. Іх дом на рагу знеслі, калі будавалі «Аграпрамбанк». Былі ў яго снасці спецыяльныя. Чалей любіў лавіць на караблік, запускаў жыўца да супрацьлеглага берага. І быў яшчэ адзін рыбак, які працаваў поварам у рэстаране. Хлопцы ўсе яго так і звалі — Повар. Ты павінен памятаць: быў такі падцягнуты, зграбны дзядзька. Ён нікуды па рацэ не хадзіў. Выйдзе з дому па Дзяржынскага, пройдзе прама да ракі, пакруціцца тут паўгадзіны, а то і менш, і вяртаецца, несучы тры шчупачкі. Гаворыць: усё, хопіць, рыба смачная толькі, калі адразу з вады. Чалей таксама — зловіць тры штукі і адразу дадому.

А колькі ж яшчэ хлапчукоў было! Усе хадзілі на рыбалку і вярталіся назад з рыбай, абавязкова са шчупаком. Вуды на жыўца ў бераг уваткнём і гуляем фінкай у рэпку ці карты. Потым хтосьці заўважыць, крычыць: «Хапай, твая вуда, ужо канец у вадзе!» — «Зараз, дай скончу!» Выцягваеш, а шчупак жыўца ўжо заглынуў унутр так, што, калі пашчу раскрываеш, і не бачна. Нажом разразалі, даставалі з сярэдзіны пуза.

Раней вуліца Дзяржынскага ўпіралася прама ў ваду. Там было вельмі камяністае дно, зроблены прычал, дзе навязвалі на ланцуг лодкі. Камень быў на дне проста суцэльны, і ментуза было шмат. Мянтуз лавіўся сантыметраў па трыццаць. Нас ругалі, а мы кралі дома відэльцы з нержавейкі, малатком крыху расклёпвалі, разводзілі, рабілі там завусеніцы. Заходзілі крыху вышэй за калена і паміж гэтымі камянямі ментуза відэльцам здабывалі. Гэта была не рыбалка, а такі занятак. Гэта раней, калі яшчэ малодшымі школьнікамі былі. Кляшняк, Каркоцкія — нас было шмат. Я быў не рыбалоў, так, за кампанію, а вось калі падрос, і пайшлі пісталеты, там мой тэхнічны ўхіл, мабыць, спрацаваў. А вуда ці відэлец — так усе лавілі, і я лавіў. Пісталеты ж — гэта цікава, зрабіць самому, нырнуць пад дуб, выцаліць. Была такая павальная мода ва ўсіх.

На вуліцы ў нас жыў святар, твой сусед, межаваў з Мажулямі. Яго сын Ігар, старэйшы за нас, можа, і даваенны, першы прывёз на нашу вуліцу сапраўдную падводную стрэльбу з Ленінграда. Усе сабраліся, а ён паказваў і расказваў будову і правілы карыстання. Ён часта прыязджаў, нават атрымаўшы званне прафесара Пецярбургскай духоўнай акадэміі. Раней яна была семінарыяй. Ігар скончыў семінарыю, акадэмію, але служыць не пайшоў, яго пакінулі ў навучальнай установе. Абараніў там дысертацыю, застаўся выкладчыкам. Ён быў заўзятым рыбаловам і паляўнічым. Але, як я ўжо казаў, гэта была не наша публіка, а старэйшая, з года саракавога. У яго была такая кароткая бародка, як цяпер прафесары носяць.

Глінкай называлі месца, дзе мы купаліся. Назва таму, што ўвесь бераг быў гліністы. Я падазраю, што даўней, калі там быў порт, і будавалі прычалы і прыстані, палі забівалі, то гэтую гліну маглі насыпаць. Месца было глыбокім — адразу глыбіня ў метры два з паловай. Цягнулася яна амаль да гідрамета, там была самая глыбокая яма. Памятаю, Валік Субач там шчупака больш за 15 кілаграмаў дастаў, усяго ў ракавінках. Проста пашанцавала. Хлопцы ўбачылі шчупака, ён збегаў дадому, узяў пружынную стрэльбу, маску і нырнуў. А мы стаім на беразе. Яго доўга не было — і раптам вынырвае, выскаквае на бераг. Вочы лупатыя, зрэнкі па тры капейкі, стрэльбы няма, і ні слова не можа сказаць з перапуду. Толькі калоціцца і стаіць на беразе. Мы пачынаем разважаць: напэўна, шчупак стрэльбу сцягнуў, і старэйшы брат Коля заб’е яго за гэта. Стаім, і праўда, першае, што Валік сказаў, было: «Канец мне за тое, што ўзяў стрэльбу». Яшчэ пастаялі і раптам бачым — нешта там з вады ўсплывае. Усплывае шчупак больш за метр даўжынёй, на ім нейкія п’яўкі, наросты, наліпла ўсяго. Уяўляеш, ён як убачыў рыбу з кракадзіла пад вадоў, са страху выстраліў і трапіў у першыя пазванкі, гарпуном перабіў спінны мозг. Гэта проста ўдача. Бо яна як рванула, вырвала стрэльбу з рук.

Валік, калі ўбачыў, што яна ўсплыла, кінуўся адразу ў ваду, схапіў за лёску, да якой гарпун быў прывязаны, і пацягнуў. І зараз памятаю, як гэтага шчупака Валік цягнуў дадому. Іх дом прама на рагу, дзе трэба паварочваць. Набярэжная там. Вось ён узяў рыбу за жабры, паклаў на плечы так, што хвост яе цягнуўся па зямлі — яму было 13 гадоў, сёмы клас, ужо высакаваты быў. Прывалок яе дадому, маці пачала гатаваць, паспрабавала смажыць — шчупак проста рассыпаецца. Але ведаеш, бабы, час такі, не выкідаць жа — перакруціла на фарш, нешта там дадала і зрабіла катлеты. Дык Валік іх пару тыдняў еў.

Урывак з кніжкі “Пра Вяллю, рыбу і рыбалку” Михаил Михалевич

 

Лучшая рыба - это мясо, лучшее мясо - это колбаса, лучшая колбаса - это женский чулок, набитый деньгами. В этот раз я вам расскажу пра бульбяную килбасу. Казалось бы, крестьянская еда, а вот и нет…Картофельная колбаса – это национальное белорусское блюдо, также именуемое «бульбяная кішка». Она появилась в национальной кухне Беларуси в XIX веке, во время распространения картофеля. Прообразом данного блюда была колбаса из крови и гречневой крупы в свиной кишке. Согласно легенде, фамилия влиятельного белорусского магнатского рода Кишек происходила от того, что основателю династии очень нравилась такая колбаса. Мне в детстве не повезло: я только разочек был в пионерском лагере, да и то совсем недолго, потому как выгнали из-за купания, или наоборот, повезло, так как во вторую смену было ЗАПРЕЩЕНО купаться вообще. Поэтому каникулы я проводил у родственников на Могилевщине. Обязательным девайсом каждой хаты была огромная русская печь. По утрам казалось, что это и не печь вовсе, а керамическая скатерть-самобранка, преподносящая сюрпризы для гурманов. А когда темнело, было абсолютное ощущение, что это пристыкованный космический корабль, который двигал жизнь в белорусской глубинке. А уж топливо-то какое для движения: пячысто, драники, мачанка, налисники, верашчака, "картошка с подгарками", шкубанки, цыбрики… Даже их названия настолько вкусны, что, повторив каждое раз десять, можно насытиться, ну или проголодаться, в общем, получить удовольствие если не сразу, то потом. Ну и конечно же, кишка - бриллиант в кулинарной диадеме белорусской кухни. Для ее приготовления необходимо: 1 кг. картофеля; 300 г. шкварок; 300 г. лука; 1 ст. л. сметаны; чеснок; соль, смесь перцев; кишка свиная толстая, лучше глушок (глухарка) или кудрявка. А кто не понимает разновидности кишки, учите матчасть свинки…

 

 

 

Скульптурная композиция, связанная с местной мифологией, установлена возле Вилейского государственного колледжа.

Автор скульптуры — мастер Валерий Опарик, автор многочисленных скульптурных композиций в Вилейке, который создал новую работу по идее директора колледжа Игоря Китикова.

В основе лежит местная легенда о создании трех поселений — деревни Малмыги (ныне затопленной водами Вилейского водохранилища), местечка Куренец и города Вилейки.

«… Как-то нечистик, перемазавшись сажей, решил искупаться в реке. Нырнул, а вода в ней ледяная, аж рога свело и хвост скрутило… Обиделся и решил ее засыпать: пусть тут не течет больше никогда… Украл у Озерниц (местных русалок) мешок из водорослей, набрал ночью на Лысой горе земли и только начал ее высыпать — как закукорекал петух и не просто петух, а царь всех петухов — Будимир. Испугался нечистик, но набрал еще земли — и на второй круг, а тут снова: «Кукареку!»

И опять нечистик землю мимо просыпал. Однако же набрал и третий мешок… Но запел Будимир третий раз, и взошло солнышко, и проснулся мир… Так в пойме реки и образовалось три холма. На одном поселился Мал, на другом Кур, а третий облюбовал Вил, и назвали эти три поселения Малмыги, Куренец и Вилейка.

 

 

Любовь к салу, подтолкнуло серьезно подошедшего к "испытанию вер" киевского князя Владимира Красно Солнышко (в церковной истории Владимир Креститель или Владимир Святой, 960 - 1015 гг) совершить окончательный выбор между христианством и мусульманством. Так, "Повесть временных лет", гласит, что, узнав о запрете на употребление свинины и вина, Владимир решил, что "се ему было не любо: о неядении мясъ свиныхъ а питьи отинудь". В последующем в течение всего периода противостояния с Османской империей потомки жителей Древнекиевского государства многократно укреплялись в мысли о том, что хрюкающие обладатели пятачков и завитых хвостиков являются незаменимой домашней скотиной. Ведь порой после опустошительных набегов, а территорию современной Беларуси (в том числе Вилейщины) до начала XVI века грабили крымские татары, хрюшки оставались единственным спасением славянских поселений от голода: верные последователи ислама, охотно промышлявшие угоном овец, коров и пленников, не смели прикоснуться к свиньям и поросятам, которых их религия считала нечистыми. Ешьте сало чтобы душа плясала!!!

 

 

Большая вода: как Минск получил ключевой объект, определивший его лицо.

Не будет преувеличением сказать, что свой современный облик белорусская столица приобрела вовсе не с появлением какого-то конкретного здания или их группы. Архитектурные ансамбли дополняются, жилые районы подвергаются уплотнению, что-то сносится и заменяется иным объектом, но все же константой, формирующей привычное лицо нашего города в последние десятилетия, остаются водно-зеленые диаметры. Протянувшиеся на десятки километров каскады водохранилищ, каналов, водопадов и фонтанов, набережных и парков дали сотням тысяч минчан, живущим не только в центре города, но и на его окраинах, возможность отдыха от трудовых будней, добавили простора и живописности застройке. Все это было бы невозможно без масштабного объекта, который формально даже не является частью столицы. Строительство Вилейско-Минской водной системы стало крупнейшим гидротехническим проектом в нашей стране. Эта система в буквальном смысле дала городу воду, недостаток которой стал явно ощущаться еще в конце 1960-х годов. Ее хватило не только для обводнения Свислочи или создания грандиозной Слепянской системы. Вода Вилии после соответствующей очистки по-прежнему подается в краны трети жителей столицы Беларуси.